– А я думал, что цветы, умерев, превращаются только в кактусы или алоэ… – тихонько сказал я.

– Ну ты даешь! – удивился пожилой спутник. – У тебя сколько цветов-то было? Неужели они все превращались только в кактусы и алоэ?!

– У меня было два цветка. Один умер и стал кактусом, а второй – алоэ.

– Два цветка?! – уточнил спутник, а остальные тоже удивленно закачали головами. – В твоем возрасте у меня их было столько, что можно было бы собрать несколько букетов! Жаль только не делают букетов из кактусов! – Он засмеялся, довольный своей шуткой. – А цветы, умирая, превращаются не только в кактусы или алоэ. Бывает, они становятся лианами, которые будут высасывать из тебя соки, пока ты либо не выкинешь их на кладбище, либо не отправишься туда сам. Какие-то цветы становятся безобидными грибами, а какие-то – плесенью… Много вариантов. Но мы об этом поговорим завтра, если хочешь. Я могу тебе рассказать обо всех вариантах смерти цветка. Но сейчас меня интересует, понял ли ты то, о чем я говорил?…

– То, что наша задача не найти вечно живой цветок, а постараться выбрать тот, который умирая, превратится во что-то сносное? – уточнил я.

– Да, можно и так сказать, – кивнул пожилой спутник. – Вижу, ты понял.

– Наверное, потому что все, что вы говорили, звучит очень разумно…

– Значит, ты едешь с нами?

Я задумался, а потом заглянул внутрь себя. В сердце не осталось ни капли. Оно болело и говорило «нет».

– Нет, – повторил я вслед за ним, а потом вышел из купе и дернул стоп-кран. Поезд визгливо затормозил. Во всех купе тоже визжали. Мужские и женские голоса. Пассажиры были не довольны, что их задерживают на пути к далеким полям и садам, где растет так много прекрасных цветов. Я слышал, как бывшие соседи ругали меня. Ведь они единственные знали, почему поезд остановился. Но потом они замолчали, заметив, что я оставил чемоданы с навозом…